• История отечественной науки

    в осмыслении русских эмигрантов

    (на примере взглядов Г. В. Вернадского)

    Историографическое наследие эмиграции представляется нам многоплановым: это не только специальные работы по русской историографии или «введения» в русскую историю, но и юбилейная и некрологическая (мемориальная) литература, а также обширная переписка между историками — все то, что является неявной формой профессионального их самовыражения. Освоение этого историографического комплекса предполагает постановку ряда вопросов: сохраняется ли, закрепляется ли столь характерная для России науковедческая традиция рубежа ХГХ-ХХ вв. в сообществах историков-эмигран-тов, появляются ли новации и, наконец, в какой мере проявляется единство русской науки (сходство и различие эмигрантской исторической науки и «русской науки советской эпохи»?). В идеале решение такой серьезной проблемы предполагает обращение к тенденциям развития мировой науковедческой мысли, к учету национальной историко-научной традиции той страны, где живет и пишет историк-эмигрант. Понятно, что такое исследование может быть осуществлено лишь в рамках коллективной научной программы посредством изучения индивидуального творчества отдельных представителей исторической науки.

    Хронологически историю науки он начинает с XVIII в. и считает, что почва «для произрастания русской науки» подготовлена была Киевской Духовной Академией, «но только со времени Петра Великого в России создались возможности для развития науки в современном смысле этого слова» 5. Любопытно, что первую и самую большую главу историк посвящает развитию естественных наук в России и Ломоносову как человеку энциклопедических интересов. Собственно же становление отечественной исторической науки он связывает с именами не-

    Вернадский, таким образом, игнорирует теоретические построения историографии рубежа веков, однако он не принимает и классический подход советской традиции: у него отсутствует выделение направлений по социально-классовым критериям. Хотя заметим, что историк признает связь исторической науки с процессом общественно-политического развития страны. Так, например, по Вернадскому, «большой толчок к развитию русской исторической науки был дан освобождением. крестьян и вообще эпохой реформ Александра П. Освобождение крестьян создало целую школу русских историков, сосредоточивших свое внимание на истории крестьян и крестьянском вопросе» 6.

    Представляет интерес попытка Вернадского рассматривать историков-эмигрантов и историков, оставшихся в России, как представителей единого культурного пласта. Он более подробно анализирует взгляды тех эмигрантов-историков, которые были в момент эмиграции сложившимися исследователями (П. М. Милюков, А. А. Кизеветтер), и практически не описывает работы историков, которые в России только

    вступили в научную среду и главные труды которых были созданы на чужбине (Г. В. Флоровский, В. Б. Ельяшевич, П. Е. Ковалевский, С. Г. Пушкарев, М. М. Карпович, М. В. Шахматов). Очень коротко он касается судеб и трудов историков, оставшихся в России, и полагает, что их достижения полностью принадлежат «русской историографии Советской Эпохи» 7. Внутреннюю градацию как эмигрантской, так и советской историографии Вернадский дает по шкале В. О. Ключеского (московской) и С. Ф. Платонова (петербургской). В хронологическом отношении свое исследование Вернадский ограничивает 1920-ми гг. но постоянно выходит за эти временные рамки и тем самым так или иначе дает представление об условиях развития исторической науки в Советской России. Отмечая условия несвободы в развитии науки, он пишет, что «после большевистского переворота 1917 г. марксизм становится обязательной и единственно дозволенной доктриной» 8. В соответствии со своим личностным подходом к историографии, Вернадский акцентирует внимание на трагическом завершении судеб многих отечественных историков. Последняя часть обширного труда Вернадского является своеобразной научной программой, ориентирующей современного исследователя как на изучение деятельности корифеев отечественной истории, так и на анализ творчества молодых историков, без чего невозможно дальнейшее развитие исторической науки.

    1 Вернадский Г. Очерки по истории науки в России // Записки русской академи-

    ческой группы. Нью-Йорк, 1971. Т. 5; 1972. Т. 6; 1973. Т. 7.

    2 VernadskyG. Rise oj Sciense in Russia 1700-1917 // Russian Revien. 1969. Vol. 28. Pg. 37-52.

    3 Вернадский Г. Очерки по истории науки в России. Т. 7. РАН. Ф. 518. Оп. 3.

    Д. 923. Л. 1.

    4 Вернадский Г. Очерки по истории науки в России. Т. 6. С. 160.