• КАК ДУМАЮТ ИСТОРИКИ стр.140

    72 Д. ЛаКапра правильно подчеркивал, что Дюркгейм идентифицировал разум и общество (LaCapra D. Emile Durkheim. P. 10).

    вающим все человеческое поведение, и неудивительно, что его социология являлась чрезвычайно широкой программой исследования самых разных аспектов человеческого бытия, и в особенности — коллективных представлений, ментальности, морали и религии. Характерно, что ни у Дюркгейма, ни у его учеников (за исключением Мориса Альбвак-са) проблема классов не приобрела сколько-нибудь самостоятельного значения (сам Дюркгейм видел в классовых теориях подкоп под понятие солидарности) 73. а экономические явления (в частности, обмен) рассматривались ими прежде всего как символические формы 74. Экономическая социология, например, Симиана была прежде всего «социальной психологией экономической жизни» 75 .

    В этих условиях неудивительно то замедленное формирование социальной истории в качестве особой частной истории, о котором мы говорили выше. Правда, в начале XX в. имеет место некоторое наверстывание упущенного, когда во французской историографии проявляется несомненный интерес к истории экономического быта, условий труда и истории классов, прежде всего — народных, который со всей очевидностью был связан с распространением социалистического движения 76. Недавние исследования подчеркивают, что социальная история фактически сложилась во Франции начала XX в. в трудах таких историков, как А. Озе,

    73 Mucchielli L. La decouverte du social. P. 202. О Морисе Альбваксе см. Ibid. P. 509—519. При том, что Дюркгейм испытывал несомненные симпатии к социализму, он был противником теорий классовой борьбы (Ibid. Р. 233—240; Lukes S. Emile Durkheim. P. 320-325).

    74 Mauss M. Essai sur le don / / Sociologie et anthropologic. Paris: Presses Universitaires de France, 1950.

    75 Mucchielli L. La decouverte du social. P. 492. Характерно название посвященной экономике рубрики «Социологического Ежегодника»: «Психология экономических систем».

    76 О социальной истории, равно как и о социологии, можно сказать: «От социального до социализма — один шаг» (Noiriel G. Pour une approche subjectiviste du social. P. 1438). Этот шаг со всей очевидностью был сделан, например, в произведениях одного из ключевых персонажей французской политики этого времени — Жана Жореса, и прежде всего — в его «Социалистической истории Французской революции», которая в значительной мере являлась ее социальной историей (Жорес Ж. Социалистическая история Французской революции. Т. 1—6. М. Прогресс. 1977—1983). Но для большинства социальных историков начала века характерна левая ориентация в политике.

    11. Буассонад, Ф. Саньяк, А. Сэ 77. Ранее эти труды терялись в гигантской тени «Анналов»у которым приписывалась честь создания социальной истории во Франции в противовес «историзирующей», «событийной» истории. Сейчас становится очевидным, что такое толкование несколько односторонне 78. Уже в поколении историков, пришедших в профессию в последние годы XIX в. происходит смена сложившейся у предшествующего поколения, поколения Лависса, модели патриотической, ориентирующейся на проблематику политической борьбы историографии. Молодые историки, выпускники Высшей нормальной школы, разделяли интеллектуальный и политический опыт, пережитый их сверстниками-философами, превратившимися в социологов и вставших под знамена Дюркгейма 79. Поколение, сформированное делом Дрейфуса, не могло смотреть на историю глазами поколения, пережившего позор поражения при Садовой 80. И все же, несмотря на распространение социальной истории в узком смысле слова, магистральный путь социальной истории гораздо больше напоминал путь дюркгеймовской социологии 81 .